Холст, ткань, акрил, вышивка
Природные объекты становятся частью истории не только потому, что сохраняют следы геологических процессов, но и потому, что человек постоянно наделяет их новыми значениями. Камень становится памятником, лес — границей, река — географическим рубежом. Материя оказывается включена в производство коллективной памяти.
Ленинградская область и Карелия расположены на Балтийском щите — одном из древнейших участков земной коры на Земле. Граниты этого региона сформировались более двух с половиной миллиардов лет назад. Они предшествуют человеческой истории и принадлежат геологическому времени, в котором смена эпох измеряется не столетиями, а миллионами лет.
Однако в культуре гранит перестаёт быть исключительно магматической породой. Из него строят монументы, мемориалы, постаменты, набережные, государственные здания. Он становится материалом, через который общество конструирует уже свою собственную память. Геологическое тело начинает работать как культурный объект.
В этом переходе гранит становится посредником между двумя режимами времени — геологическим и историческим.
Работа предлагает рассматривать гранит не как символ вечности, а как материю, через которую история постоянно пытается придать себе устойчивость и прочность.
Исторические события, режимы и коллективная память оказываются
буквально опирающимися на породу, возникшую задолго до появления человека. Перед изображением гранита располагается второй слой: полупрозрачное текстильное панно с отпечатками хвощей, плаунов и папоротников. Эти растения принадлежат к древнейшим линиям наземной флоры и сопровождают ландшафты Балтийского щита на протяжении сотен миллионов лет. В отличие от гранита они почти никогда не становятся объектами мемориализации или символами власти. Их присутствие не закреплено в историческом повествовании, но именно оно указывает на другую форму длительности — биологическую, разворачивающуюся параллельно геологической и культурной.
Геологическое, биологическое и историческое не сменяют друг друга, а оказываются наложенными друг на друга.
Вышитое слово testis (лат. «свидетель») не закреплено ни за одним из элементов работы. Оно не называет конкретного носителя памяти, а обозначает отношение между ними. Гранит, растения и зритель оказываются включены в разные режимы свидетельства: геологический, биологический и культурный.
Работа не предлагает ответ на вопрос о том, кто является свидетелем истории. Она лишь смещает точку зрения, предлагая рассматривать память не как исключительно человеческое свойство, а как явление, распределенное между материей, живой природой и культурой.
Природные объекты становятся частью истории не только потому, что сохраняют следы геологических процессов, но и потому, что человек постоянно наделяет их новыми значениями. Камень становится памятником, лес — границей, река — географическим рубежом. Материя оказывается включена в производство коллективной памяти.
Ленинградская область и Карелия расположены на Балтийском щите — одном из древнейших участков земной коры на Земле. Граниты этого региона сформировались более двух с половиной миллиардов лет назад. Они предшествуют человеческой истории и принадлежат геологическому времени, в котором смена эпох измеряется не столетиями, а миллионами лет.
Однако в культуре гранит перестаёт быть исключительно магматической породой. Из него строят монументы, мемориалы, постаменты, набережные, государственные здания. Он становится материалом, через который общество конструирует уже свою собственную память. Геологическое тело начинает работать как культурный объект.
В этом переходе гранит становится посредником между двумя режимами времени — геологическим и историческим.
Работа предлагает рассматривать гранит не как символ вечности, а как материю, через которую история постоянно пытается придать себе устойчивость и прочность.
Исторические события, режимы и коллективная память оказываются
буквально опирающимися на породу, возникшую задолго до появления человека. Перед изображением гранита располагается второй слой: полупрозрачное текстильное панно с отпечатками хвощей, плаунов и папоротников. Эти растения принадлежат к древнейшим линиям наземной флоры и сопровождают ландшафты Балтийского щита на протяжении сотен миллионов лет. В отличие от гранита они почти никогда не становятся объектами мемориализации или символами власти. Их присутствие не закреплено в историческом повествовании, но именно оно указывает на другую форму длительности — биологическую, разворачивающуюся параллельно геологической и культурной.
Геологическое, биологическое и историческое не сменяют друг друга, а оказываются наложенными друг на друга.
Вышитое слово testis (лат. «свидетель») не закреплено ни за одним из элементов работы. Оно не называет конкретного носителя памяти, а обозначает отношение между ними. Гранит, растения и зритель оказываются включены в разные режимы свидетельства: геологический, биологический и культурный.
Работа не предлагает ответ на вопрос о том, кто является свидетелем истории. Она лишь смещает точку зрения, предлагая рассматривать память не как исключительно человеческое свойство, а как явление, распределенное между материей, живой природой и культурой.