Фотография, цифровая печать
Мое высказывание берет начало на берегу моря, где корпоративное вмешательство — следствие благоустройства береговой линии — обернулось “нечеловеческим” захватом пространства. Пластиковая сетка, проступающая сквозь песок, послужившая неэкологичной упаковкой, — становится основой моего художественного высказывания, фиксирующего момент, когда неживая материя обретает субъектность и выходит из пространства номинального в пространство реального.
Освободившись от назначения сдерживания песчаной субстанции, сетка производит интервенцию: маркирует ландшафт абстрактными паттернами и растром координат, превращаясь в самостоятельного актора.
Вслед за Джейн Беннетт, предлагающей сменить ужас перед нечеловеческими акторами на этическое очарование и вступить с ними во взаимодействие, эта пульсирующая материя требует признания своего родства с нами. Происходит детерриториализация: объект апроприирует природные формы, эмансипируясь от своей функции, заползает на камни, стелется по песку, расползается между травой, структурируя и меняя ландшафт.
В результате обособляется и возвышается над поверхностью, становясь скульптурой, суверенным объектом и самостоятельным актором, проявляя или обнажая свою агентность.
Мое высказывание берет начало на берегу моря, где корпоративное вмешательство — следствие благоустройства береговой линии — обернулось “нечеловеческим” захватом пространства. Пластиковая сетка, проступающая сквозь песок, послужившая неэкологичной упаковкой, — становится основой моего художественного высказывания, фиксирующего момент, когда неживая материя обретает субъектность и выходит из пространства номинального в пространство реального.
Освободившись от назначения сдерживания песчаной субстанции, сетка производит интервенцию: маркирует ландшафт абстрактными паттернами и растром координат, превращаясь в самостоятельного актора.
Вслед за Джейн Беннетт, предлагающей сменить ужас перед нечеловеческими акторами на этическое очарование и вступить с ними во взаимодействие, эта пульсирующая материя требует признания своего родства с нами. Происходит детерриториализация: объект апроприирует природные формы, эмансипируясь от своей функции, заползает на камни, стелется по песку, расползается между травой, структурируя и меняя ландшафт.
В результате обособляется и возвышается над поверхностью, становясь скульптурой, суверенным объектом и самостоятельным актором, проявляя или обнажая свою агентность.