Яичная скорлупа, акрил
После рождения или выхода из яйца скорлупа теряет своё первоначальное назначение. Она больше ничего не защищает и не содержит, но она понимается не как разрушенный предмет, а как материальный остаток уже произошедшего события. Это очень близко к структуре памяти: память не возвращает прошлое физически, но сохраняет его след через свидетельства, фрагменты, документы, телесные или материальные остатки. При этом след не равен самому событию: он лишь указывает, что нечто «имело место». Таким образом, помещение можно воспринимать как своеобразную археологию рождения. Мы видим последствия множества событий, хотя и не присутствовали при самих событиях. Как и в ситуации с памятью, нам приходится восстанавливать целое по имеющимся фрагментам. Мы не открываем неизменный архив, а каждый раз заново собираем образ произошедшего. Работа предлагает зрителю выполнить реконструкцию и соотнести данный процесс со своим опытом потери, взросления, ухода и тп.
Множественность материальных следов превращает индивидуальный символ в образ множества биографий, каждая из которых оставила свой уникальный след, а неестественность цвета отмечает неизбежное искажение прошлого посредствам эмоционального или визуального фильтра. Это не документ события, а его преобразованный образ, выраженный не через фотографии, документы или тексты, а через остаток телесного и пространственного события.
Некоторые вопросы так и остаются открытыми: скорлупу разбили изнутри или снаружи? Что именно вышло из неё? Состоялось ли рождение? Была ли жизнь спасена? Является ли увиденное началом или последствием катастрофы?
После рождения или выхода из яйца скорлупа теряет своё первоначальное назначение. Она больше ничего не защищает и не содержит, но она понимается не как разрушенный предмет, а как материальный остаток уже произошедшего события. Это очень близко к структуре памяти: память не возвращает прошлое физически, но сохраняет его след через свидетельства, фрагменты, документы, телесные или материальные остатки. При этом след не равен самому событию: он лишь указывает, что нечто «имело место». Таким образом, помещение можно воспринимать как своеобразную археологию рождения. Мы видим последствия множества событий, хотя и не присутствовали при самих событиях. Как и в ситуации с памятью, нам приходится восстанавливать целое по имеющимся фрагментам. Мы не открываем неизменный архив, а каждый раз заново собираем образ произошедшего. Работа предлагает зрителю выполнить реконструкцию и соотнести данный процесс со своим опытом потери, взросления, ухода и тп.
Множественность материальных следов превращает индивидуальный символ в образ множества биографий, каждая из которых оставила свой уникальный след, а неестественность цвета отмечает неизбежное искажение прошлого посредствам эмоционального или визуального фильтра. Это не документ события, а его преобразованный образ, выраженный не через фотографии, документы или тексты, а через остаток телесного и пространственного события.
Некоторые вопросы так и остаются открытыми: скорлупу разбили изнутри или снаружи? Что именно вышло из неё? Состоялось ли рождение? Была ли жизнь спасена? Является ли увиденное началом или последствием катастрофы?