После рождения или выхода из яйца скорлупа теряет своё первоначальное назначение. Она больше ничего не защищает и не содержит, но она понимается не как разрушенный предмет, а как материальный остаток уже произошедшего события. Это очень близко к структуре памяти: память не возвращает прошлое физически, но сохраняет его след через свидетельства, фрагменты, документы, телесные или материальные остатки. При этом след не равен самому событию: он лишь указывает, что нечто «имело место». Таким образом, помещение можно воспринимать как своеобразную археологию рождения. Мы видим последствия множества событий, хотя и не присутствовали при самих событиях. Как и в ситуации с памятью, нам приходится восстанавливать целое по имеющимся фрагментам. Мы не открываем неизменный архив, а каждый раз заново собираем образ произошедшего. Работа предлагает зрителю выполнить реконструкцию и соотнести данный процесс со своим опытом потери, взросления, ухода и тп.
Множественность материальных следов превращает индивидуальный символ в образ множества биографий, каждая из которых оставила свой уникальный след, а неестественность цвета отмечает неизбежное искажение прошлого посредствам эмоционального или визуального фильтра. Это не документ события, а его преобразованный образ, выраженный не через фотографии, документы или тексты, а через остаток телесного и пространственного события.
Некоторые вопросы так и остаются открытыми: скорлупу разбили изнутри или снаружи? Что именно вышло из неё? Состоялось ли рождение? Была ли жизнь спасена? Является ли увиденное началом или последствием катастрофы?