Стереооткрытки, искусственный мех, пластик, смешанная техника
Работа представляет собой визуально-пластическое исследование границ между природным и искусственным, человеческим и нечеловеческим, органическим и сконструированным. В центре — создание химерных ризоматических форм, собранных из фрагментов живого: растительных и биологических структур, элементов насекомых, а также фрагментов телесности, напоминающих анатомические остатки. Эти фрагменты не склеиваются в единую иллюзорную плоть, а остаются различимыми, образуя мозаику, которая одновременно напоминает об эволюционном бриколаже и о фрагментации восприятия.
В основе концепции — идеи британского философа Тимоти Мортона о том, что эволюция всегда есть бриколаж: пересборка доступных материалов прошлого в новые функции. Параллельно проект разворачивается в диалоге с концепцией «Хтулуцена» Донны Харауэй: мир, в котором все существа — люди, животные, грибы, машины, токсины, алгоритмы — уже находятся в глубокой взаимной связанности и вынужденном сотрудничестве. Задача работы — не изобразить утопию гармонии, а сделать видимой эту тревожную, запутанную интимность, в которой мы уже живем.
Формально работа использует приемы коллажа, скульптурного ассамбляжа и цифровой композиции, но ее важнейший материал — сам пейзаж. Пейзаж здесь понимается не как фон, а как материя сознания: странная, неотделимая от наблюдателя среда, в которую он погружен. Визуальный ряд отсылает к фрагментам детской памяти — почтовым открыткам с картинами Шишкина и Айвазовского, стереооткрыткам-переливашкам, которые мерцают между плоскостью и глубиной. Эти образы встраиваются в работу мозаичными частицами, пытаясь собрать целостную картину, но память оказывается неполной: сохраняются лишь осколки.
Итоговый объект — не фигура и не ландшафт, а нечто промежуточное: организм-пейзаж, который дышит, мутирует, помнит и забывает. Он не призывает к спасению природы, а предлагает принять странность, запутанность и совместное существование как единственную возможную форму жизни сегодня.