Текстильный объект
Бóльшую часть жизни я прожила на первом этаже панельной пятиэтажки, и всё, что происходило снаружи, я наблюдала через один и тот же рисунок металлической решётки. Смутно помню, как её монтировали в середине 90-х, но это было большое событие.
Я росла, и вместе со мной росли тополя за окном. Несколько раз менял название магазин через дорогу: «113-й», «Копейка», «Килограмм», «Пятёрочка», «Магнит». Менялись погода и времена года.
Геометрия решётки напоминала мне то морские волны, то рыбью чешую, то листья, то облака. В её прутьях в разные периоды я находила цветы, палки, конфеты, записки с угрозами, любовные письма.
Жесткая, холодная, насквозь утилитарная конструкция стала естественной частью домашнего пейзажа, постоянной величиной, обрамлением, сквозь которое складывалась память о месте и времени с запахом пыльной травы и мокрого асфальта после дождя.
Бóльшую часть жизни я прожила на первом этаже панельной пятиэтажки, и всё, что происходило снаружи, я наблюдала через один и тот же рисунок металлической решётки. Смутно помню, как её монтировали в середине 90-х, но это было большое событие.
Я росла, и вместе со мной росли тополя за окном. Несколько раз менял название магазин через дорогу: «113-й», «Копейка», «Килограмм», «Пятёрочка», «Магнит». Менялись погода и времена года.
Геометрия решётки напоминала мне то морские волны, то рыбью чешую, то листья, то облака. В её прутьях в разные периоды я находила цветы, палки, конфеты, записки с угрозами, любовные письма.
Жесткая, холодная, насквозь утилитарная конструкция стала естественной частью домашнего пейзажа, постоянной величиной, обрамлением, сквозь которое складывалась память о месте и времени с запахом пыльной травы и мокрого асфальта после дождя.