Объект, смешанная техника
Лёгкое — это орган, который находится между мной и воздухом, буквально — между возможностью дышать и смертью. Оно не может быть изолировано от внешнего воздействия и вынуждено пропускать через себя пыль, соль, запахи, а вместе с ними — умиротворение, эйфорию, радость, тоску, вину и страх. Образ лёгкого показывает, как восприятие окружающего пейзажа проходит через тело и сознание, образуя внутренний ландшафт. Входя в тело через вдох, эта панорама остаётся в памяти и влияет на ощущение окружающей действительности.
Открытое пространство воспринимается не только как свобода, но и как уязвимость: в нём сознание оказывается обнаженным для всего вокруг. Такой пейзаж формирует особый тип восприятия — настороженный, рассеянный, горизонтальный. Я использую элементы родной местности — степные растения, ракушки, песок и найденные на берегу предметы. Эти фрагменты становятся метафорическими артефактами внутреннего пейзажа — следами того, что среда оставляет после «выдоха». Через них в работе соединяются две формы открытого пространства: уходящая за горизонт степь и безбрежная вода. Это близкая и знакомая, но небезопасная среда. В ней много воздуха и протяжённости, но нет укрытия.
Я рассматриваю пейзаж как материю, которой «дышит» сознание, — странную, интимную, от которой невозможно отделиться. В этом смысле работа обращается к образу органа, сформированного местом, где я выросла. Внутренний пейзаж становится агентной средой: он не просто хранится в памяти, а продолжает действовать внутри тела как воздух, поддерживающий существование.
Лёгкое — это орган, который находится между мной и воздухом, буквально — между возможностью дышать и смертью. Оно не может быть изолировано от внешнего воздействия и вынуждено пропускать через себя пыль, соль, запахи, а вместе с ними — умиротворение, эйфорию, радость, тоску, вину и страх. Образ лёгкого показывает, как восприятие окружающего пейзажа проходит через тело и сознание, образуя внутренний ландшафт. Входя в тело через вдох, эта панорама остаётся в памяти и влияет на ощущение окружающей действительности.
Открытое пространство воспринимается не только как свобода, но и как уязвимость: в нём сознание оказывается обнаженным для всего вокруг. Такой пейзаж формирует особый тип восприятия — настороженный, рассеянный, горизонтальный. Я использую элементы родной местности — степные растения, ракушки, песок и найденные на берегу предметы. Эти фрагменты становятся метафорическими артефактами внутреннего пейзажа — следами того, что среда оставляет после «выдоха». Через них в работе соединяются две формы открытого пространства: уходящая за горизонт степь и безбрежная вода. Это близкая и знакомая, но небезопасная среда. В ней много воздуха и протяжённости, но нет укрытия.
Я рассматриваю пейзаж как материю, которой «дышит» сознание, — странную, интимную, от которой невозможно отделиться. В этом смысле работа обращается к образу органа, сформированного местом, где я выросла. Внутренний пейзаж становится агентной средой: он не просто хранится в памяти, а продолжает действовать внутри тела как воздух, поддерживающий существование.