Металл, мрамор, глина, мох
«На все четыре стороны» — инсталляция о памяти существующей не в человеке, а в материале, ландшафте и времени.
Металлическая конструкция становиться условной моделью мира — открытой системой координат, обращенной к четырем сторонам света. Мраморные кокошники, на ее сторонах двух форм – не как этнографические объекты, а как повторяющийся мотив, в котором культурная память превращается в геологический слой.
Мраморные капли, висящие на цепях, фиксируют мгновение между падением и остановкой. Они превращают движение в материю, а время — в объект наблюдения.
В центре композиции — овальная форма из черной сетки с компасом внутри. Компас сохраняет возможность направления, но теряет возможность выбора: пространство больше не нуждается в навигации, поскольку само становится субъектом памяти.
Пейзаж в этой работе — не фон человеческой истории и не объект созерцания. Это пространство, обладающее собственной памятью, в которой человек является лишь одним из множества следов. Не человек хранит память о мире — мир сохраняет память о человеке, рассеивая ее на все четыре стороны.Инсталляция о памяти существующей не в человеке, а в материале, ландшафте и времени. Металлическая конструкция становиться условной моделью мира — открытой системой координат, обращенной к четырем сторонам света. Мраморные кокошники, на ее сторонах двух форм — не как этнографические объекты, а как повторяющийся мотив, в котором культурная память превращается в геологический слой. Мраморные капли, висящие на цепях, фиксируют мгновение между падением и остановкой. Они превращают движение в материю, а время — в объект наблюдения. В центре композиции — овальная форма из чёрной сетки с компасом внутри. Компас сохраняет возможность направления, но теряет возможность выбора: пространство больше не нуждается в навигации, поскольку само становится субъектом памяти.
«На все четыре стороны» — инсталляция о памяти существующей не в человеке, а в материале, ландшафте и времени.
Металлическая конструкция становиться условной моделью мира — открытой системой координат, обращенной к четырем сторонам света. Мраморные кокошники, на ее сторонах двух форм – не как этнографические объекты, а как повторяющийся мотив, в котором культурная память превращается в геологический слой.
Мраморные капли, висящие на цепях, фиксируют мгновение между падением и остановкой. Они превращают движение в материю, а время — в объект наблюдения.
В центре композиции — овальная форма из черной сетки с компасом внутри. Компас сохраняет возможность направления, но теряет возможность выбора: пространство больше не нуждается в навигации, поскольку само становится субъектом памяти.
Пейзаж в этой работе — не фон человеческой истории и не объект созерцания. Это пространство, обладающее собственной памятью, в которой человек является лишь одним из множества следов. Не человек хранит память о мире — мир сохраняет память о человеке, рассеивая ее на все четыре стороны.Инсталляция о памяти существующей не в человеке, а в материале, ландшафте и времени. Металлическая конструкция становиться условной моделью мира — открытой системой координат, обращенной к четырем сторонам света. Мраморные кокошники, на ее сторонах двух форм — не как этнографические объекты, а как повторяющийся мотив, в котором культурная память превращается в геологический слой. Мраморные капли, висящие на цепях, фиксируют мгновение между падением и остановкой. Они превращают движение в материю, а время — в объект наблюдения. В центре композиции — овальная форма из чёрной сетки с компасом внутри. Компас сохраняет возможность направления, но теряет возможность выбора: пространство больше не нуждается в навигации, поскольку само становится субъектом памяти.